Мастерство без компромиссов

Есть профессии, которые сами выбирают человека, становясь делом всей его жизни. Они передаются по наследству, как фамильная реликвия, вместе с навыками, подходом к делу и ощущением ответственности. Именно так складываются профессиональные династии. Андрей Баньковский — представитель одной из таких династий. В его семье камнерезы и лепщики передавали ремесло из поколения в поколение, сохраняя традиции советской школы монументального искусства. С ранних лет он погрузился в практическую работу мастерской и прошёл путь от ученика до ведущего специалиста в реставрации и создании памятников, которые сегодня считаются важной частью исторического и культурного наследия страны

Андрей Баньковский

Скульптор и организатор каменной мастерской «Скульптура Декор»

— У меня всё началось достаточно просто, можно сказать, семейно, — говорит Андрей Баньковский. — Папа и мама познакомились в училище. Отец был специалистом по каменной скульптуре — камнерез, а мама — лепщик-­модельщик, это одно из направлений декоративного искусства. Это был конец 1940‑х годов, время больших перемен и ещё больших строек. В архитектуре тогда безраздельно господствовал сталинский ампир. Специалисты их профиля были нарасхват — в Москве активно строились высотки, метро, шло восстановление городов после вой­ны. Работы было невпроворот.

Тогда профессия была чрезвычайно уважаемой, и таких мастеров готовили в больших количествах. Не все, конечно, оставались в профессии — жизнь вносила коррективы. Но те, кто остался, вкладывали в дело душу без остатка. Потом, как вы знаете, наступило хрущёвское время, началась печально известная борьба с архитектурными излишествами. Проекты стали проще, функциональнее, а значит, и наших специалистов стало требоваться меньше. Но параллельно активно развивалась та самая монументальная пропаганда. Это была государственная задача — создавать памятники, мемориалы, символы эпохи. Так что поле для деятельности оставалось.

Мой отец оказался очень способным человеком, стал одним из признанных мастеров, работал на серьёзных объектах. И когда пришло время, мы с братом тоже пошли по этой стезе. У нас вообще сложилась целая династия — дядя работал, друзья семьи. Для меня это был самый что ни на есть естественный выбор.

— А в чём, на ваш взгляд, главная особенность подготовки таких специалистов? Достаточно ли хорошего института?
— Никакой институт или училище никогда не дадут самого главного — живой практики. Профессия эта требует передачи навыка лично от мастера. Нужно перенять именно технику, тот самый тонкий подход к материалу, понимание его природы. Настоящий специалист рождается не в аудитории, а в цеху, на объекте. Оглядываясь назад, могу сказать: почти все мастера, с кем мне довелось работать, пришли в профессию благодаря семье, знакомым, наставникам. Это система преемственности. Без этого «звена» — никуда.

— Вы застали время, когда многое делалось вручную. Расскажите поподробнее о самом процессе. Как решали сложнейшие задачи без современной техники?
— Раньше всё держалось на ручном труде. Механизация была на минимальном уровне. Всё, что вы видите в архитектуре того времени — скульптура, декор, набережные, метро, — всё это создавалось руками. И особенно это касается мемориальной сферы. Новодевичье кладбище, Ваганьково, Кунцевское, Троекуровское — это ведь не просто места упокоения, это огромные территории с подлинными произведениями искусства. Над ними трудились выдающиеся мастера. И знаете, что важно? Даже народные художники не считали зазорным выполнять заказы на памятники, особенно для значимых персон. Это был и творческий вызов, и определённый знак качества.

Если пройтись по Новодевичьему, можно найти работы всех направлений — от строгой академической лепки до смелого авангарда. Даже в брежневские времена, которые принято считать застойными, художники умудрялись находить возможности для самовыражения.

Технологии... Это отдельная песня. Мрамор, например, обрабатывали кованым инструментом, который для нас делали кузнецы. Для гранита — инструмент посложнее, с победитовыми вставками, которые нужно было вручную правильно затачивать. Широко применяли и огневую обработку — бензино-­воздушной смесью, под действием которой гранит разрушался по заданной форме. Это требовало невероятной точности и чутья.

— И результаты труда мы видим до сих пор.
— Именно. И они не просто стоят — они продолжают впечатлять своим размахом и качеством. Я, бывало, делал обзоры на Новодевичьем, снимал памятники на Октябрьской площади. На нашем предприятии изготавливались детали для постаментов, сложнейшие элементы монументов. Ярчайший пример — памятник Карлу Марксу напротив Большого театра. Он был вырезан из единого, монолитного каменного блока. Даже голова не клеилась отдельно! Представляете, какой это титанический труд и какое мастерство? Это о чём‑то да говорит.

— Ваш взгляд на современное образование в нашей сфере?
— Школы у нас всегда были сильнейшие — Суриковский институт, Строгановка. Сейчас к ним добавилась Академия Глазунова. Везде есть сильные факультеты монументального искусства, живописи, дизайна. Беда не в этом. Беда в том, что многие талантливые молодые художники сегодня устремляются в коммерцию или в цифровые направления. Академическая база, к сожалению, теряет в глазах молодёжи свою ценность. А зря. Хочешь серьёзно работать в скульптуре — будь то анималистика, портрет или монумент — без этой фундаментальной школы далеко не уедешь. Это основа, на которую потом ложится всё остальное. Наше ремесло — это не просто профессия. Это путь. И очень хочется, чтобы у этого пути было продолжение.

Скульптура Декор

Изделия из природного камня на заказ, резьба по камню. Гранит, мрамор, известняк.